Ленин в горках
![Ленин в горках](https://blago-mepar.ru/wp-content/themes/mh-magazine-lite/images/vydyryq.jpg)
Ленин отмахнулся от вопросов, а наоборот, очень прислушивался к нашей критике и часто в Совнаркоме поддерживал те или другие наши поправки, направленные главным образом против главкизма. Например, когда беседуешь с тов. Петровичева, А. Ленина было принято в году. С помощью специальных механизмов, изготовленных на оборонных заводах Ленинграда, перед посетителями появляется обстановка комнаты Ленина в северном флигеле усадьбы, звучат музыка и тексты воспоминаний о Ленине.
Гниенье и горенье. Извечная борьба добра со злом, Где нет конца и нет искорененья. Тут надо ненависть призвать. Преодолеть черту. Найти отвагу. Во имя блага проще убивать!.. Но как нам знать, какая смерть во благо? У жизни свой, присущий, вечный ход. И не присуща скорость ей иная. Коль чересчур толкнуть её вперед, Она рванёт назад, давя, ломая. Но человеку душен плен границ, Его всё время нетерпенье гложет И перед жизнью он склониться ниц, - Признать её незыблемость — не может.
Он всё отдать, всё уничтожить рад. Он мучает других и голодает… Всё гонится за призраком добра, Не ведая, что сам он зло рождает. А мы за ним. Вселенная, держись! Нам головы не жаль — нам всё по силам. Но всё проходит. Снова жизнь, как жизнь. И зло, как зло. И, в общем, всё, как было. Но тех, кто не жалел себя и нас, Пытаясь вырваться из плена буден, В час отрезвленья, в страшный горький час Вы всё равно не проклинайте, люди……В окне широком свет и белый снег.
На ручках кресла зайчики играют… А в кресле неподвижный человек. Он знает сам, что умирает. Над ним любовь и ненависть горит. Его любой врагом иль другом числит. А он уже почти не говорит.
Слова ушли. Остались только мысли. Смерть — демократ. Подводит всем черту. В ней беспристрастье есть, как в этом снеге. Ну что ж: он на одну лишь правоту Из всех возможных в жизни привилегий Претендовал… А больше ни на что. Он привилегий и сейчас не просит. Парк за окном стоит, как лес густой, И белую порошу ветер носит. На правоту… Что значит правота? И есть ли у неё черты земные. Шумят-гудят за домом провода И мирно спит, уйдя в себя, Россия. Ну что ж! Он сделал всё, что мог, Устои жизни яростно взрывая… И всё же не подводится итог.
Горки они могли избрать для нападения как самоцель, и поэтому вдвойне приходилось опасаться. Охранять Владимира Ильича было весьма трудно по очень простой причине, что он охраны недолюбливал, мягко выражаясь. Ленин от охраняющего удирал: скроется в кустах, в лесу, и баста. Туда, сюда, его нет. Приходилось отыскивать тов. Ленина, но делать это так, чтобы он не догадался. Пойдут, бывало, в разные стороны несколько человек из отдыхающих в санатории, и кто-нибудь, бывало, в лесу как-будто нечаянно наткнется на тов.
Ленина, поздоровается, заведет о чем-либо разговор, и идут вместе — тов. Ленин не подозревает, конечно, с какой целью встретил его собеседник.
![Коммуна имени Ленина в усадьбе Горки](https://pbs.twimg.com/media/Bl2eeGtIcAAPJoH.jpg)
Но не всегда в таких случаях бывало легко найти тов. Ленина, часто он уходил очень далеко, и направление, куда он пошел, трудно было угадать. Ленин часто с Надеждой Константиновной и Марией Ильиничной уходили далеко в лес или в поле гулять. В это время отдыхающие товарищи также шли гулять в том же направлении, держась на некотором расстоянии, притворяясь, что собирают цветы, грибы или еще что.
Помню такой случай: тов. Ленин вдвоем с Надеждой Константиновной ушли далеко по открытому лугу. В таких случаях, вследствие того что тов. Ленин недолюбливал охраны, товарищи охраняющие держались на очень далеком расстоянии. Тогда мы с тов.
Полидоровым отправились погулять по тому же лугу и начали собирать цветы. Прогулка тов. Ленина с Надеждой Константиновной затянулась настолько, что мы набрали такое количество цветов, что не знали, куда их девать. Но уйти было нельзя, и в то же время боялись выдать, что нас вовсе не интересует собирание цветов, а охрана тов. Мы тогда, как детишки, начали возиться с тов. Полидоровым и пустили в ход цветы, быстро их все израсходовав. Увлекшись этой игрой, мы не заметили, как к нам подошли тов.
Ленин и Надежда Константиновна. Ленин начал над нами трунить: «Вот вы какие работнички — управляете губернией, а возитесь, шалите, как пятилетние мальчишки; крестьяне увидят, как вы себя ведете, прогонят». Когда же они прошли, тов. Полидоров заметил: «А у самого-то какие огоньки в глазах, сам бы не прочь повозиться, да, верно, стесняется».
Трудновато было с тов. Лениным в смысле охраны во время купанья. Там были все кроме Полидорова пловцы такие, что едва речку переплывали, тов. Ленин же поперек речки редко когда плавал, а с легкостью рыбы вдоль ее. Уплывет, бывало, на полверсты, вылезет на берег и сидит. Плыть за ним никто не мог, а идти по берегу В таких случаях как хочешь, так и выкручивайся.
Были случаи, когда, кроме обычной охраны, мы устанавливали дежурства по ночам из так называемой отдыхающей публики. Опишу один из таких случаев. Весной года, во время польского наступления, как-то послышались со стороны Москвы какие-то взрывы и с наступлением темноты над Москвой образовалось громаднейшее зарево. Начали усиленно звонить в Москву, но там всеобщее молчание — на телефонные звонки не отвечают. Праздничный день,— значит, все отдыхают. Послали в Москву нарочного узнать, в чем дело, а затем из ВЧК сообщили, что на Ходынке происходят взрывы складов со снарядами.
Взрывы настолько сильны, что осколки долетают на окраину Москвы и в Москве лопаются стекла; в Москве тревога. Поздно вечером сообщают, что из Москвы за Серпуховскую заставу выехали неизвестных два вооруженных автомобиля. Сейчас же возникли сомнения, предположения и разного рода слухи. А вдруг это польские банды или русские белогвардейцы подожгли склады и, пользуясь суматохой, решили напасть на Горки. Звоню в Подольск, чтобы приняли меры к выяснению и задержке вооруженных автомобилей.
Сами же приготовились на всякий случай. Распределили на всю ночь дежурных, на обязанности которых было всех разбудить в случае, если по направлению к Горкам послышится шум автомобилей. Но эта ночь была настолько беспокойна, что почти не спали, наблюдали зарево и раскаты взрывов, прислушиваясь в то же время к каждому шороху в темноте Приходилось принимать меры охраны тов.
Ленина не только с точки зрения террористических актов, но просто с точки зрения покоя, отдыха тов. Каждому известно, что во время революции не только работники верховных органов, но и середняки, и работники низовых органов рвались на части: дел у них всех было по горло.
По отношению же к тов. Ленину этого доказывать не приходится, и его нагрузка, которой он сам себя подвергал, всем известна. На его плечи все взваливалось, начиная от вопросов мировой революции и кончая мелкими реквизициями в поездах у мешочника и пайками для так называемых ответственных и незаменимых работников и их жен. Такими же просьбами не забывали тов. Ленина в Горках. Вот почему работники губисполкома, которым тогда приходилось бывать в Горках, поставили себе за правило не только разговоров с тов.
Лениным избегать, но и без нужды с ним не встречаться. Как только покажешься тов. Ленину, так он сейчас же начнет расспросы: как промышленность в губернии, каково положение в деревне, сколько хлеба у рабочих а тогда бывали такие времена, что рабочие Московской губернии не получали ни крошки по месяцу, а то и по два , каковы настроения рабочих и крестьян, как проходят мобилизации на фронт, в продотряды и прочее, а после его вопросов незаметно для себя втягиваешься в разговор и ему в свою очередь сам задаешь целый ряд контрвопросов.
Да так один, другой, третий Ну, какой при таких условиях может быть отдых, если принять во внимание еще то, что тов. Ленин для своего отдыха уделял времени очень мало. Поэтому вполне понятны наши заботы о его покое.
Все подобные мероприятия не могли, конечно, предохранить тов. Ленина от того, чтобы и в Горках он не занимался самыми мелкими вопросами управления страной, да и не только страной, а вообще мелочами, с которыми не давали ему покоя. Я приведу несколько небольших фактов, которые могут характеризовать, как тов. Ленин наряду с большими мировыми вопросами успевал разрешать и уделять время совершенно незначительным вопросам. Мною как-то был арестован за злостный саботаж работавший в Горках машинист Коровин.
У этого машиниста был сын-красноармеец; он какими-то путями пробрался к тов. Товарищ Ленин убеждал меня, что Коровина один раз проучили, его нужно освободить и допустить до работы; наверняка он теперь забудет про саботаж. Я его продержал больше, чем предлагал тов. Ленин, а затем освободил, и он был допущен к прежней своей работе. Предсказание тов. Ленина сбылось. Коровин энергично и добросовестно принялся за работу. На земле, которая до революции принадлежала помещику Рейн-боту, была дачка какого-то француза.
Он умер. У него на квартире жила какая-то вдова и имела явно недоброкачественные документы, что эта ее дача; да даже если и ее дача, то она все равно подлежала выселению, хотя бы с точки зрения охраны Горок. Но не тут-то было. Эта женщина оказалась упорной, неустанно бомбардировала тов. Ленина и в Горках и даже проникала в Кремль. В конце концов тов. Ленин настоял на том, чтобы ее не выселяли.
Приходили к тов. Ленину и рабочие совхоза жаловаться на то, что у них плохая пища, не дают специальной полагающейся в производстве одежды, не вовремя получка, приходили со всякими другими своими нуждами. Крестьяне в Горки шли со всех концов округи. Беленький, бывало, их убеждает: «Зачем вам тов. Ленин, здесь — председатель губисполкома, идите к нему. Все равно разрешить ваш вопрос тов. Ленин не сможет и передаст ему».
Крестьянин недоверчиво посмотрит на Беленького и скажет: «Оно, может быть, и так, но уже если ему сам Ленин скажет Часто крестьяне добивались своего, дожидаясь где-нибудь на дороге тов.
Ленина, чтобы изложить ему свои нужды. Крестьяне приходили, конечно, с разными нуждами; о неправильной, по их мнению, мобилизации лошадей, инвентаря, об освобождении сына-дезертира, об оставлении для полевых работ мобилизованного сына, о земельных делах и семейных разделах и со всякими другими просьбами. Их тов.
Ленин выслушивал, а затем поручал мне разрешать эти вопросы, а иногда предлагал поехать на место и обследовать. Конечно, везде лично поспевать было невозможно и приходилось, в свою очередь, кого-либо посылать. Но тов.
Ленин мало того, что поручит сделать, а он всегда проверял порученное, сделал ли ты, когда и как сделал. Однажды он меня припер к стене. Я ему дал обещание съездить в деревню лично и разрешить какой-то земельный вопрос, но поехать мне туда не удалось, и я послал инструктора, который очень хорошо разрешил вопрос и затем сообщил мне все подробности. Встретившись со мной, тов. Ленин, не спрашивая, ездил ли я в такую-то деревню, сразу спрашивает, как я разрешил такой-то вопрос.
Я ему выкладываю со всеми подробностями. Ленин посмотрел лукаво на меня и спрашивает: как живет этот крестьянин, большое ли семейство, какой у него дом и другие подробности. Я вынужден был сознаться, что сам там не был. Он тогда захохотал и сказал: «Вот и попался. Нужно было так и сказать раньше, что не поедете».
Много писалось о трогательном, чутком и бережном отношении тов. Ленина к товарищам, и я не хочу этого доказывать, так как это общеизвестно, а лишь хочу иллюстрировать несколькими фактами это отношение. Мне приходилось наблюдать, как при каждом удобном и неудобном случае, независимо от обстановки и уймы дел, тов.
Ленин находил время позаботиться о товарищах, и не только о тех, которых он близко знал, а вообще. Бесконечные заботы — кто как живет, питается, как кто здоров и прочее. Когда, бывало, едет в Москву, непременно всех спросит: «А может быть, вам что нужно привезти: книг, газет, из аптеки что-либо, может быть, кого нужно подвезти в Москву?
Однажды только что вышел от меня тов. Федяева: «Что я наделала, вот безобразие! Ленин подошел ко мне, начал так внимательно расспрашивать, что со мной, что болит, и вид-то у вас плохой, да не нужна ли вам врачебная помощь, не нужно ли что из аптеки?
А мне сегодня врач сказал, чтобы срочно послать в Москву за лекарствами. Я от такой внимательности растерялась, возьми да и дай рецепт тов.
Ленину, а теперь ругаю себя, зачем так сделала. Ленин едет на серьезное заседание Совнаркома, а я ему преподношу возиться с какими-то пузырьками. И долго она мне рассказывала о том, как тов. Ленин внимательно и заботливо расспрашивал о ее здоровье. Иногда тов. Ленин проводил время в разговоре с Сашей служащей санатория ; она ему жаловалась, что ее Иван муж ушел в продотряд или куда-то командирован профсоюзом и до сих пор еще не вернулся.
Она полагает, что он забыл уже про нее и «нашел уже, верно, другую». Ленин, как бы его отыскать, я уж не надеюсь, что он вернется ко мне, а хоть бы узнать, где он и как живет». Ленин ее уговаривал подождать, говорил, что он найдется, приедет и что все уладится.
Удивительно, как умел тов. Ленин подойти и успокоить. Саша говорила о том, как ей воспитать своего сына, как устранить материальные недостатки. Обычно после таких разговоров Саша ходила веселая и говорила: «Поговорила с тов. Лениным, горя не стало меньше, а на душе легче! Такие же отзывы были о тов. Ленине от всех рабочих, крестьян и служащих, которые говорили с ним о своих нуждах.
Участливое отношение тов. Ленина ко всем товарищам было не потому, что он очень мягок, податлив или угодлив, нет, таков уж его характер, склад. Когда же дело требовало кого-либо подтянуть, проучить или примерно наказать, он это делал и в своих решениях был тверд и непреклонен. Однажды тов. Be вер, комендант санатория и заведующий совхозом, срубил на дрова сосну в парке, полагая, что эта сосна сухая.
Ленин увидал, потребовал, чтобы составили акт, подлежит ли эта сосна действительно на сруб или срублена но небрежности.
По выяснении было установлено, что сосна не сухая, а срублена по недосмотру тов. Тогда тов. Ленин в несколько минут написал: «подвергнуть тов. Вевера аресту на 1 месяц. В случае повторения тов. Вевер должен будет условные 3 недели отсидеть и быть удаленным со службы. Но, принимая во внимание, что в совхозе идет уборка полей, наказание отбыть т. Вевер должен будет в наиболее свободное время по усмотрению Подольского уездного исполкома» 1. Пишу на память, в выражениях имеются неточности, по существу же акт, написанный тов.
Лениным, изложен правильно, подлинник, по всей вероятности, находится у товарища Беленького. Вевер прибежал ко мне ни жив ни мертв и начал меня просить походатайствовать об отмене приговора. Вевер говорил: «Легче год, два отсидеть, чем одну неделю по распоряжению тов. Готов что угодно сделать, только чтобы не быть наказанным Лениным». Как я ни доказывал тов. Ленину невиновность Вевера в данном случае и преданность его вообще, он в своем решении остался непреклонен, и Вевер отбыл свое наказание.
На IX съезде РКП, как известно, по целому ряду вопросов были разногласия, в частности были разногласия по вопросу о единоначалии и коллегиальности. Дело в следующем: с начала перехода власти к Советам во главе отделов Исполнительных комитетов Советов стояли коллегии из нескольких человек три, пять, семь и больше ; фабриками и заводами управляли тоже коллегии.
Перед IX съездом РКП и на нем был поднят вопрос об упразднении коллегий, вместо них предлагали ставить одно лицо: заведующего, директора или начальника. Большинство членов украинской делегации, в которой участвовал и пишущий эти строки, были на съезде за коллегиальность. После IX съезда я был отозван с работы на Украине и получил отпуск, который и проводил в Горках, где тогда жил тов.
Признаюсь перед читателем, что от пережитого на IX съезде я себя чувствовал не особенно хорошо, не потому, конечно, что группа, защищавшая коллегиальность и вносившая предложения по другим вопросам, осталась на съезде в меньшинстве, а потому, как мне и товарищам тогда казалось, что предложения наши проваливались способами и приемами, недопустимыми внутри партии, принявшими характер личной травли не место здесь, конечно, этот факт разбирать по существу, что было правильно и что нет, и рассказывать, какие наши предложения в той или другой форме были приняты и какие отклонены, не это нас интересует.
И эти приемы, как мне тогда казалось, поощрялись тов. Лениным и Троцким. Вот этого-то я никак не мог понять и допустить, что мне, в свою очередь, дало возможность резко выступить против тов. Над этим я задумывался и размышлял, и, по-видимому, это не ускользнуло от проницательного взгляда тов.
![Ленин в Горках](https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/c/c3/Ленин_в_Горках_(1923).jpg)
Он был трогательно ко мне внимателен, часто заходил, рассматривал мои книжки, усиленно рекомендовал мне больше читать и что читать, но никогда не заговаривал о IX съезде. Однажды ходил я в большом раздумье по парку, и в моей голове проходили кинематографической лентой украинские события, IX съезд и прочее. Увлекся я этими размышлениями настолько, что не слыхал, как ко мне подошел тов. Ленин, взял меня за руку и вкрадчиво, шутливым тоном сказал: «Все пройдет, не печальтесь».
Остановим мы поляков? Они очень на нас прут». Я высказал соображение, что и без Брусилова поляков мы разобьем, а вся эта история с Брусиловым затемняет международный характер нашей революции и смахивает на национальную защиту отечества. Ленин мне начал доказывать, что против польской буржуазии, в интересах же польского рабочего класса и мировой революции, почему же не использовать и националистические элементы.
Как-то приходит один из товарищей и говорит: «Тов. Ленин приглашает всех купаться, идемте». Все, конечно, вскакивают и бегут купаться. Я был увлечен какой-то книжкой, так и остался в гамаке ее читать. Немного прошло времени, не больше получаса, вдруг раздается голос тов. Ленина: «Что же это такое, все купаются, а вы что же? Нехорошо, нехорошо нарушать компанию». Я начал доказывать, что если и нарушил, то не со злостным намерением, а увлекся книжкою.
А затем Владимир Ильич перешел к разговору о дальнейшей моей работе, спрашивал, что я думаю делать, и о многом другом спрашивал и тут же сам делал несколько предложений; и те предложения, которые ему самому же не нравились и сделаны были им, пожалуй, больше для виду, он раскритиковывал.
В конце концов усиленно стал советовать мне поехать в Петроград. Мысль эта ему, очевидно, очень понравилась, и поэтому он миллион доводов нашел за эту поездку и ни одного против. Он доказывал, что там широкий размах работы, пролетарский центр и что там будет лучше, чем на Украине.
В данной книжке не ставится целью хотя в малейшей степени охарактеризовать тов. Ленина как вождя величайшей из великих революций. Для современников, очевидно, эта работа не под силу или если под силу, то для очень немногих. Для себя подобную задачу я считаю вовсе не по плечу. В данной книжке я ставлю себе скромную цель осветить жизнь тов. Ленина в Горках, да и то не со всех ее сторон, хотя бы по той простой причине, что не все эти стороны были доступны для моих наблюдений.
Я здесь касаюсь тех сторон жизни Владимира Ильича, с которыми мне приходилось сталкиваться большей частью вне дома, на прогулках и проч. А ведь большую часть времени и в Горках тов. Ленин проводил за работой, и об этой стороне жизни Владимира Ильича подробно могут рассказать только Надежда Константиновна и Марья Ильинична. У нас, жителей Горок, было ложное представление о том, что тов. Ленин решает все вопросы мировой политики без больших колебаний и волнений.
А однажды я убедился, что это не так. Это было во время польских событий.
В одну из бессонных ночей, гуляя по парку, я наблюдал, как тов. Ленин долго, долго в темноте, то быстро бегая по большой открытой террасе, то останавливаясь на больший или меньший промежуток времени и вглядываясь в темноту, глубоко о чем-то задумывался. А на второй день, бодрый и уверенный, как ни в чем не бывало тов. Ленин говорил о том, как мы поколотим поляков и поможем их пролетариям свергнуть буржуазию. Больше мне приходилось встречаться с тов.
Лениным вне Горок, на работе, чем в самих Горках. Часто приходилось безоговорочно выполнять его распоряжения, часто приходилось и спорить, а еще больше приходилось спрашивать советов и мнения Владимира Ильича по тому или иному вопросу. Об этом здесь говорить не время и не место, может быть, когда-либо придется в другой раз, но мне все-таки хотелось бы несколько таких моментов осветить и здесь.
Например, когда беседуешь с тов. Лениным по тому или другому вопросу, то он выпытывает у тебя все до мелочей; когда же спросишь, а как он на это смотрит, тов.
Ленин не скажет прямо своего мнения, а выскажет несколько предположений, тут же их раскритикует и отвергнет, а когда поставишь вопрос в упор: «Как же вы-то все-таки, Владимир Ильич, думаете по этому вопросу?
На каком-либо совещании или заседании он выслушает внимательно все стороны и, если что для него неясно, выспросит все до мельчайших подробностей и уже потом только высказывает свое мнение.
У многих работников есть характерная черточка: сидит на собрании, иногда председательствует, многого не понимает, но спросить у спеца или у товарища, ниже себя стоящего, считает зазорным, конфузным; притворяется, что он все понимает, путает, комкает вопрос и в то же время нос дерет, что он — всезнайка.
Ленин никогда не станет голосовать вопроса, пока он не выяснит его для себя во всех мельчайших подробностях. Характерно для тов.
![ПОДМОСКОВНАЯ УСАДЬБА ВЫШНИЕ ГОРКИ](https://lenin.rusarchives.ru/sites/default/files/img/doc-1230.jpg)